…Русский человек не может всерьёз относиться к злодею, которого зовут шейх Насрулла. Украинец да белорус тоже. Да и поляка таким именем не напугаешь. Засмеются славяне — надо же как родители удружили сыночку!
А вот шейх Абу Зибак — это серьёзнее.
Шейх Абу Зибак и был человек серьёзный. И очень учёный. Он весь Коран знал наизусть.
Но он не только Коран читал. Он был прославленный улем — то есть богослов. И вот этот богослов очень заинтересовался Зоной.
Во-от такую кучу материалов проштудировал Абу Зибак и пришёл к выводу, что Большой Шайтан — это не гнилые Соединённые Штаты разложившейся Америки. Какая там Америка — ткни в неё самолётиком, она и развалится. Ну, двумя самолётиками. Ну, тремя. Десятка-то наверняка хватит!
Настоящий же Большой Шайтан обитает на территории бывшего Советского Союза, в так называемой Зоне, которую неверные собаки нарочно устроили, чтобы смущать умы правоверных.
И зовут этого шайтана — Монолит. И создан сей Монолит нечестивыми гяурами как соперник Чёрного Камня Каабы. И пока гнездится в сердце Зоны это богомерзкое образование, не удастся правоверным учредить Мировой Халифат.
Значит, долг правоверного — уничтожить Монолит, пока не распространил он своё вредоносное влияние на весь белый свет. Потому что ни зомби, ни кровососов явно не удастся обратить в истинную веру. А псевдоплоть так и вообще по происхождению свинья. Сплошной харам.
Но шейх Абу Зибак — это вам не дворник-татарин.
Очень скоро собрались вокруг него верные и преданные ученики, и воодушевились они задачей, возвещённой им Учителем, — проникнуть в Зону, дойти до Монолита, да и отдать свою молодую жизнь в процессе священного джихада. Потом зато гурий будет от пуза.
Нелёгок путь к Монолиту, стерегут его не только слабые люди, но и джинны с ифритами, пусть и зовут их по-другому. Этих тоже надо уничтожать, чтобы расчистить другим шахидам путь к заветной цели…
Как звали того, первого, который оптимизировал монумент возле бара «Хардчо», никто уже не узнает. Как проникали шахиды за Периметр — тоже загадка. Неужели взятки давали неподкупным воинам Украины и России? Быть того не может…
Потом-то к шахидам в Зоне привыкли и даже стали использовать в качестве идеальных отмычек. Вреда от них было не больше, чем от Умной Маши с партизанским миномётом. А польза выходила немалая. Потому что для мученика веры на первом месте стоит Монолит, на втором — ифриты с джиннами, а людишки только на третьем. Можно людишек до поры и потерпеть, не тратить на них взрывчатку.
Джиннами шахиды считали мутантов, ифритами — аномалии, а если неверные ещё и указывают героям, где их искать, — то и большой салам за это неверным.
— Пойдём-ка со мной, Абдулла, — говорил, допустим, сталкер Вирус. — Видишь — между деревьями искорки? Это ифрит, падла. Не пускает тебя к Монолиту. Грохни его, а награда за Аллахом не заржавеет…
Бабах!
После такого взрыва любая «электра» не скоро опомнится, и можно даже большой группой пройти безвредно…
— Мухаммад, а, Мухаммад! — говорил сталкер Грибок, — знаю, где Монолит. Мне сам Большой карту нарисовал. Он в том вон домике хранится. Точняком, зуб даю! Только там джинов как грязи, но ты же всё равно в рай намылился…
Бабах!
И пойдёт сталкер Грибок по своим делам, не оставляя в тылу кучу кровососов…
И так шейх Зибак своё воинство вышколил, что ни один контролёр не смог подчинить ни одного шахида!
— Ахмед, — говорил сталкер Бацилла, почувствовав контролёрское наваждение. — На дальнем пригорочке дядька прячется. Но это не дядька, а жидяра противный. И нам они житья не дают! Даже в Зоне от них не скроешься!
Бабах!
И нет больше подлой твари, и все мутанты, ею подчинённые, разбегаются в ужасе…
Жалко даже становилось этих обманутых ребят, да пусть хоть погибнут с пользой!
…Но всё это было потом, а пока очумевшие сталкеры поднимались с пола, ощупывали себя — всё ли на месте? За компанию ощупывали и Синильгу с Коброй…
Дверь, ведущая из тамбура в бар, выдержала. Она была здорово похожа на люк в подводной лодке. А вот уличную сорвало и вбило внутрь.
— Бедный Колчак, — вздохнул кто-то.
В тамбуре было сплошное крошево из дерева и стекла.
Сталкеры, ругаясь, принялись искать своё оружие, сданное, как положено, бедному Колчаку под запись. Иные жаловались на гнутие ствола…
Крошево под ногами зашевелилось.
— Хрюли бедный, — подал голос вышибала. — Я сразу под стол залёг. Эх, вот бронестекло-то жалко. Как меня не посекло? А вообще тамбур надёжный, такие в банках ставят, я знаю…
— И Семецкого жалко, — сказал Матадор. — От террористов он ещё не погибал…
— Большой восстановит, — уверенно сказал Киндер.
— Только чтобы он больше не мигал! — Колчак вылез из мусора. — А то хрюли он людей пугает! Чур, я тут сегодня сидеть не буду — передавали по связи, что Выброса надо ждать…
— Вот, уже передавали, правду сказал Батюшка…
— Запритесь получше, — скомандовал из-за стойки Арчибальд. — Требую продолжения банкета. Всё равно ведь придётся тут ночь коротать. Кто не жадный, в номера пойдёт, а прочие могут прямо здесь спальники разложить… Только мы ведь теперь глухие и слепые, как в подбитом танке. Что там, снаружи, кто там… Колчак, проследи, чтобы не дрались, нынче драка уже перебор…
И понеслось — поскольку беда только что прошла мимо, а как за это не выпить. Галдели неимоверно, сдвигали столы, и Серёга Воркута запел уже не сталкерские, а материковские песни, и Батюшка, не отрываясь от своего увлекательного чтения, голосил псалмы царя Давида, и никто уже никого не слышал, как вдруг снова грянуло — хоть и послабее, чем в прошлый раз.
Это дезертир Юкка-Пекка приподнял стол и грохнул им об пол.
Мигом пала тишина.
— Тотто тферь тутитт! — объявил Юкка-Пекка.
Не зря об его охотничьей чуткости ходили легенды. Тут и все услышали, что воистину кто-то колотит в тяжёлую дверь чем-то не менее тяжёлым.
Притихшие сталкеры — зрелище редкое и жалкое. Все взоры обратились к бармену Арчибальду.
— Ну что, открывать будем? — сказал сталкер Мастдай.
— Это бюреры, — уверенно сказал сталкер Огонёк. — Отцепили нож у бульдозера и лупят… А у меня в баллоне пусто!
Тут все не по-хорошему зыркнули на Батюшку — известного заступника грязных карликов.
— Отнюдь, — сказал Батюшка. — Бюреры подчас разумнее человеков, они перед Выбросом не шляются. Там кто-то из наших. Грех на нас будет, если не откроем…
— Это Ниндзя, я знаю! — воскликнула Кобра.
— А если там химера, то она дверь на раз вынесет, — сказал сталкер Коломбо.
— Не стучат химеры, — сказал сталкер Паганель. — Они политесу не обучены…
Грохот тем временем продолжался — настойчиво, ритмично. Арчибальд в раздумье перекатывался с одного конца стойки На другой, словно мишень «бегущий кабан».
— Колчак, — сказал он наконец. — Отвори.
— Хрюли Колчак, месье, — завыл Колчак.
— Ты у меня вышибала или где?
Не нагибаясь, бармен извлёк из-под крышки стойки дробовик.
Ну, тут уж все неповреждённые стволы как по команде нацелились на дверь. Если бы вошёл кровосос, его бы разнесло на мелкие фрагменты.
В полной тишине вышибала на негнущихся ногах подошёл к сотрясаемой двери, прислонился спиной к стене и одной рукой начал крутить кремальеру.
— Осторожно, там Ниндзя, — уговаривала сталкеров бедная Кобра.
Именно она и бросилась первой в проём, когда дверь приоткрылась.
Бросилась — и разочарованно отпрянула.
Никакой там стоял не Ниндзя и даже вообще не сталкер, а неизвестный дурак в противогазе и в бледно-зелёном резиновом армейском костюме противохимической защиты. От таких здесь даже в 1986-м отказались, потому что от радиации они не спасали.
Ростом противохимический дурак был невелик, ненамного обогнал он того же Киндера, зато плечищи его туго растянули резину. Про таких говорят: «легче перепрыгнуть, чем обойти».
— Это не снорк, — предупредил журналиста Печкина Матадор. — Снорки на четвереньках… Ещё шмальнешь сдуру…
А остальные и без того видели, что не снорк.
Тем более что пришелец первым делом стянул капюшон и противогазную маску. Правда, большой разницы не было: глаза круглые, нос поломан и унылый он, как у слоника. А вот взгляд у дурака был совсем не дурацкий — видел, казалось, всё насквозь.
— Почему. Не открыли. Сразу?! — рявкнул он. Именно так — каждое слово отдельно. И точно что рявкнул. Как робот в детском фильме про юных звездопроходцев.
— Ты откуда, член с бугра? — Это Колчак вспомнил, что он всё-таки вышибала в элитном клубе — дресс-код, фэйс-контроль, хрен-перец…
— Сам. Сказал. С бугра. Хрюли. Спрашивать, — продолжал незнакомец всё в том же духе. — Каргин. Всеволод Петрович. Майор милиции в отставке. Преследую. Опасного преступника. Прошу вашего. Содействия. Местного населения.
Хоть и пишется Зона с большой буквы, но и в ней неразумно с порога афишировать свою (хотя бы и прошлую) принадлежность к органам внутренних дел. Аккуратнее надо быть.
Поэтому далеко не все стволы у местного населения опустились.
Отставной майор не обратил внимания, шагами Командора проследовал сквозь невольно раздавшихся сталкеров и остановился только у стойки. Месье Арчибальд не нашёлся, что сказать, беспомощно указывал пальцем на лицензию в рамочке. Майор повернулся спиной к бармену и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом.
— Кто. Здесь старший, — сказал он.
— Старших здесь нет, — сказал Матадор неожиданно севшим голосом. — Мы вольные сталкеры…
— Тогда. Неформальный лидер, — не унимался майор.
Сталкеры удивлённо переглянулись, ища в своей среде неформального лидера. А пуще они удивлялись тому, что ещё не выкинули этого типа за дверь, под Выброс.
— Матадор, спроси его, хрюли ему надо. Ты у нас самый грамотный, по испаниям ездиишь, — сказал Техас.
— Кабальеро, хрюли тебе надо? — спросил грамотный Матадор.
— Повторяю для дураков. Преследую. Особо опасного преступника. Он ушел сюда. В запретную зону. Вооружён. Снайпер. Киллер международного класса.
— Ты бы лучше шахида словил, дядя, — сказал Матадор. — А то он нам тамбур попортил, Семецкого опять же убил…
Но смутить майора было невозможно:
— Террорист. Просочился на охраняемую территорию. По вине. Патруля миротворческого контингента. Виновные. Будут наказаны. Заявление. О теракте. И. О гибели названного вами гражданина. Могу передать. В местную прокуратуру. По возвращении.
При слове «прокуратура» заскучали все.
— Кончай его, Мастдай, — сказал кто-то в толпе — все знали, что за Мастдаем хорошее дело не станет.
— Только не режь, а задави, — уточнила официантка Кобра. — А то мы потом полы не отшоркаем до утра…
Это, конечно, была чисто психическая атака — вольные сталкеры не бандюганы, но надо же как-то поставить этого майора Каргина на место!
— Вы. Не бандюганы, — сказал майор. — Скопом. Не броситесь. Предлагаю любому. Один на один. На руках.
Он выбрал стол, за которым до того пировали Техас и Огонёк, аккуратно переставил тарелки и прочее к соседям и сел, приглашающе выставив согнутую в локте правую руку. Очень среднюю, ничего особенного.
Все взоры снова обратились к Мастдаю.
Мастдай, бывший грузчик с кишинёвского винзавода, обладатель роскошных чёрных кудрей, демонстративно вытащил фирменные метательные ножи и передал своему связчику Паганелю.
— Пальчики ему не сломай, а то визгу будет, — сказал сердобольный Паганель и услужливо подставил Мастдаю стул.
Стул крякнул.
Крякнул и сам Мастдай — когда лапа его тут же влипла в кетчуп, который пролил на столешницу неряха Огонёк.
— Несчитово! — сказал Мастдай. — Я не сгруппировался. Так всегда говорят армрестлеры-дилетанты.
— Вторая попытка, — сказал беспредельный майор.
И вторая, и третья попытка закончились в том же кетчупе.
— Достаточно? — спросил страшный Каргин.
Сталкеры гордо смолчали. Потому что теперь им оставалось только действительно убить майора в отставке.
— Хочу употребить. Спиртные напитки, — потребовал пришелец. — Оплата по карточке. «Сталкербанка».
— А, так ты от Большого, так бы и сказал… — разочаровался Мастдай.
— Я не обращался. К гражданину Пак. Теодору. Аблязизовичу, — сказал майор. — Не было. Необходимости. Ага. Вот. Здоровье. Присутствующих.
Кобра, чувствующая себя виноватой, уже принесла ему на подносе бутылку коньяка, стакан и блюдце с лимоном.
Майор вопреки своему протокольному стилю общения отодвинул стакан, взял бутылку и выполнил известное гимнастическое упражнение «горнист». Потом посмотрел, сколько в бутылке осталось, досадливо хмыкнул и повторил упражнение. На лимон даже и не глянул.
Потом он поставил бутылку на стол и замер. Лицо отставного стало преображаться таким удивительным образом, что многие подумали — мутант припёрся!
Но нет, наоборот — физиономия пришельца стала приобретать вполне человеческие черты — загорелись глаза, унылый нос принял более задорное положение, на губах показалась улыбка.
— Хорошо, — сказал он. — Мне у вас понравилось.
И все облегчённо вздохнули — человек! Всего только одна бутылка и понадобилась для преображения!
— Господин майор, — сказал Матадор. — Для чего вы напялили на себя этот зелёный гондон? Право, я шокирован.
— А как бы я иначе. За Периметр прошёл, — сказал Каргин. — Миротворцы. Они увидели. Химзащиту и обмочились. Решили, что Зона их. Травит газом. И попрятались. Я прошёл. Теперь можно снять. Где у вас. Свободное место.
Колчак прикинул и показал на столик Батюшки:
— Вон туда садись. Поп у нас тоже отставной.
Майор всё той же твёрдой походкой проследовал на указанное место и даже спросил у Батюшки:
— Не занято?
Батюшка с сожалением оторвался от текста и сказал:
— Коньяк ты пьёшь. А в бога веруешь?
— Верую в Иисуса Христа. В четырёх евангелистов. И в двенадцать апостолов! Теперь нам можно. И даже нужно. Было распоряжение.
— Тогда садись.
Майор сначала развязал ленты на резиновых чулках, стащил их, потом выпростался из комбинезона. Трико на майоре было мокрёшенько и разило потом. Но сегодня ото всех им разило, так что ничего.
Потом у столика с Батюшкой стал собираться народ, желающий глубже познать майорскую сущность.
— Кого же ты ловишь, майор? — сказал сталкер Паганель. — Уж не меня ли?
Каргин пробуровил Паганеля взглядом.
— Знакомая рожа, — сказал он. — Нет. Не тебя, Кулачков. Тебя пусть ловит. Капитан Буревой. Ты за ним. Числишься. Двенадцать угонов. А я в отставке.
— Тогда кого? — настаивал разоблачённый Паганель.
— Я уже. Доложил что. На вашу территорию ушёл. Киллер. Он должен исполнить. Кого-то из ваших.
— А тебе-то какое до него дело? — сказал Матадор. — Мы с такими сами разбираемся.
— Ничего служебного. Чисто личное, — сказал майор. — Дайте ещё коньяку. Давно не употреблял. Хороший коньяк. Утром пойду. За ним. В Зону.
Кобра принесла коньяк и бутерброд с копчёным кабаньим салом. На этот раз майор Каргин причащаться из горла не стал, а поднял стакан и сказал:
— Не хочу. Пить один. Девушка. Обслужите всех. Вот моя кредитка.
Сталкеры сегодня были при деньгах, но волю майора одобрили, только Паганель пробурчал:
— В доверие втирается мусорок…
— А хоть бы и в доверие, — сказал Огонёк. — Вот у тебя с Мастдаем даже на похмел души не допросишься.
Постепенно сталкеры подобрели, обступили стол, чокались с пришельцем, поднимали положенные тосты.
Наконец Матадор сказал:
— Майор, ты, как я понял, впервые в Зоне?
— Так точно, — сказал Картин.
— А киллер твой — тоже впервые?
— Так точно, — сказал Картин.
— Ну так и не ходи никуда, — сказал Матадор. — Скоро будет Выброс и снайпера этого поджарит. Да и не было бы Выброса, всё равно он не жилец. Наверное, нет уже твоего снайпера. Кто-нибудь его съел.
— Он опытный, — сказал майор. — Спецназ. Школа выживания.
Сталкеры захохотали.
— Не понял, — сказал Каргин.
— Это Зона, — сказал Матадор, и все остальные повторили чуть ли не хором:
— Это Зо-она!
— Хрюли ли ему Зона, — сказал майор. — Если он боится, только меня.
Сталкеры на этот раз не рассмеялись, а только вежливенько похихикали.
— Я его дважды. Ловил. Приказывали отпустить. С понтом он внедрённый. А теперь не прикажут. Некому. Исполнил он. Своё начальство.
— А сам-то ты как думаешь выжить? — сказал Матадор. — Наймёшь проводника?
— Никак нет, — сказал майор. — Только он и я. Дело чести.
— Тогда ты точно покойник, — сказал Мастдай. — Давай я пойду тебя прикрывать!
— Не могу. Подставлять посторонних, — сказал Каргин. — Нужно упредить.
— Чем он тебе так насолил? — сказал Матадор. — Ну, киллер. Ну, снайпер. Киллеры только по шишкам стреляют, которые профессионалы. Шлёпнет он генерала — людям праздник… Зачем ему простой сталкер?
— Профессионал, — сказал майор. — Но с приветом. Он в перерывах. Между заказами стреляет. В посторонних людей. Чтобы не терять форму. Особенно любит. Кто утром бегает трусцой. Просто так. Спорт. Хобби.
— Я слышал о таком, — сказал Печкин. — В Москве. Он убил художника Левенталя, крепкий был старик, ещё в бульдозерной выставке участвовал…
— Он в детей стрелял, — сказал майор. — Он двух моих лейтенантов положил. При задержании. Тоже почти дети. Ему не надо жить…
— Чудак, да он уже давно не живёт! Только сам дурную голову сложишь! — сказал Паганель. — Жалко, хоть ты и мусорок.
Майор Каргин не оскорбился и наполнил стакан.
— Товарищи сталкеры, — сказал он. — Выпьем. За то, чтобы завтра. Его поганая башка. Вот тут лежала!
И хлопнул по столу ладонью так, что Батюшка, который вовсе не прислушивался к разговорам, от неожиданности закрыл лицо своей книгой.
Это был роман «Жюстина» маркиза де Сада.